О наивном и критическом реализме

— 24 — распространяется ли эта способность на сверхчувственный идеи или же па обыденный „данныя сознанія1*, несущественно. И т а к ъ , имѣя дѣло съ такими разновидностями онтологизма, наивный реалистъ въ правѣ превратиться въ щттическшо и сказать: „Прежде всего вещи даны мнѣ к а к ъ независимо противостоящее мнѣ объекты, существованіе которыхъ не зависитъ ни отъ меня, пи отъ какого бы то ни было другого мыслящаго существа. По этому я буду постольку и до т ѣ х ъ иоръ держаться ирод-ноложенія, что это мое непосредственное пониманіе правильно, пока это предположено не окажется носостоятельнымъ въ силу положительныхъ основаній, на которыя мнѣ пришлось бы на­толкнуться в ъ связи самого о п ы т а " . в. Аргумента, указывающій на удвоеніе о б ъ е к т о в ъ . Сторонники имманентной философіи усматривают^ аргументъ вышеуказаннаго рода в ъ томъ, что будто бы при предположе­на! правильности наивной точки зрѣнія пришлось бы допу­стить, что каждая вещь дана два р а з а или, собственно говоря, даже неопредѣленно много р а з ъ , а именно однажды независимо отъ мышленія и затѣмъ въ каждомъ единичномъ мыслящемъ сознаніи. Очевидно, однако, что в ъ этой мнимой двойственности объ­ектовъ не заключается логическаго противорѣчія. Вѣдь непо­нятно, какимъ общимъ логическимъ закоиамъ мышленія противо-рѣчитъ допущеніе независимой отъ мышленія и тѣмъ не менѣѳ данной ему в ъ формѣ представленій или понятій реальности. Папротивъ того приходится, конечно, признать, что вышеука­занное предположеніе противорѣчитъ опыту, по крайней м ѣ р ѣ опыту „наивнаго" сознанія, поскольку признаніе такой двой­ственности объекта, реально существующаго и мыслимаго, со­вершенно чуждо „естественному міровоззрѣнію", т а к ъ к а к ъ мыс­лимый и дѣйствительный предметъ представляются послѣднему лишь еднпымъ предметомъ, ибо при немъ имѣется в ъ виду лишь дѣйствителыіый предметъ, а отнюдь не то обстоятельство, что этогь послѣдній мыслится. В ъ самомъ д ѣ л ѣ , в ѣ д ь и имманент­ная философія признает...