Свет истины. Перед рассветом. Красное Солнышко

30Ольга, помнившая встречу накануне, хотя и поняла, зачем он пришел, но поспешила принять его. На душе у нее было нехорошо. Казнь дерзких послов возбудила в ней чувство гадливости. Она нисколько не жалела их. Но они умерли, не кинув ей даже проклятия. Они не успели этого сделать. Если бы они кляли ее, Ольга смеялась бы, а то вышло что-то не то совсем, не то, на что она надеялась. Словом, казнь не удовлетворила ее, она ждала большего. Старец Василий, и прежде некогда бывавший у княгини, вошел теперь, даже не благословляя ее, как он делал это прежде и как любила Ольга. - Что кажешь, отец? - встретила его княгиня. - Прости меня... Позволь мне приветствовать тебя, как княгиню,- ответил старец,- но дочерью своею не могу я тебя назвать... - Почему? - Сердце мое против тебя... Руки твои обагрены кровью твоих жертв... Ольга засмеялась. - Это про что ты? - Ты знаешь! Разве не тронули тебя крики и вопли несчастных, заживо похороненных тобою, или в груди твоей камень вместо сердца? - Оставь, старик,- гневно крикнула княгиня,- кто позволяет тебе вмешиваться в это дело? Оставь и уйди, или я отправлю к этим негодникам и тебя... Старец улыбнулся. - Не страшна мне смерть, но если я пришел к тебе, то потому, что мне жаль тебя... Беспросветен тот мрак, в котором блуждает душа твоя. Ты стремишься за зло платить злом, а между тем мятущаяся душа твоя стремится к одному: к добру, к вечному истинному свету, к свету истины, а этот свет только тогда осияет тебя, когда ты будешь уметь не мстить, а прощать, не ненавидеть, а любить, за зло воздавать добром... - Где же этот свет? - Искра его уже теперь... - Где? - В сердце твоем... - Лжешь ты, старик, в моем сердце нет ничего, кроме ненависти к убийцам Игоря. - Теперь - да... - Что же ты говоришь? - Говорю, что незначительна искра вечного света, теплящаяся у тебя в сердце, но, поверь мне, скоро-скоро, и незаметно даже для тебя, разгорится она.