Хромая судьба

197 Получился прекрасный разговор, собеседники были полны уважения друг к другу, и, вернувшись в гостини-цу (автомобиль он загнал в какой-то захламленный двор), Виктор уже считал, что быть отцом – не такое уж неблагодарное занятие, особенно если разбираешься в жизни и умеешь использовать даже теневые ее стороны в воспитательных целях. По этому поводу он выпил с Тэдди, который тоже был отцом и тоже интересовался воспитанием, ибо его первенцу было четырнадцать лет – тяжелый переломный возраст, ты еще со своей наплачешься... то есть это его первому внуку было че-тырнадцать лет, а воспитанием сына он не занимался потому, что сын свое детство провел в немецком конц-лагере. Детей бить нельзя, утверждал Тэдди. Их и без тебя будут всю жизнь колотить кому не лень, а если те-бе хочется его ударить, дай лучше по морде самому се-бе, это будет гораздо полезнее. После какой-то рюмки, однако, Виктор вспомнил, что Ирма ни словом не обмолвилась о его диком пове-дении у перекрестка, и пришел к выводу, что девчонка хитра и что вообще прибегать каждый раз к помощи любовницы, когда не знаешь, как выбраться из тяжело-го положения, в которое сам же себя и загнал, – по меньшей мере нечестно. Эти соображения огорчили его, но тут пришел доктор Р. Квадрига и заказал своео-бычную бутылку рома, и они выпили эту бутылку, по-сле чего Виктору все опять представилось в радужном свете, потому что стало ясно, что Ирма попросту не хотела огорчать его, а это значит, что она уважает сво-его отца и, может быть, даже любит... Потом пришел еще кто-то и заказал еще что-то... Потом, вероятно, Виктор отправился спать... Вероятно... Надо полагать, что спать... Правда, сохранилось еще одно – отдель-ное – воспоминание: кафельный пол, сплошь залитый водой, – но что это был за пол и что это была за вода,