Дело об убийстве, или отель «У погибшего Альпиниста»

отплясывать втроем. Чадо снова показало мне язык. Правильно! Я вылез из-за стола и, ступая по возможно-сти твердо, понес к этой разбойнице... к этому разбой-нику бутылку и стакан. Сейчас или никогда, думал я. Такое расследование во всяком случае интереснее, чем кража часов и иного барахла. Впрочем, я ведь торговец. Хорошо и прямо-таки чудом сохранившиеся умываль-ники... – Танец, мадм’зель? – произнес я, плюхнувшись на стул рядом с чадом. – Я не танцую, сударыня, – лениво ответило чадо. – Бросьте трепаться и дайте сигаретку. Я дал ему сигаретку, хватил еще бренди и принялся объяснять этому существу, что его поведение – по-ве-де-ние! – аморально, что так нельзя. Что я когда-нибудь его выпорю, дайте мне только срок. Или, добавил я, подумав, привлеку за ношение неподобающей одежды в местах общественного пользования. Развешивание лозунгов, сказал я. Нехорошо. На дверях. Шокирует и будирует... Будирует! Я честный торговец, и я не позво-лю никому... Блестящая мысль осенила меня. Я пожа-луюсь на вас в полицию, сказал я, заливаясь счастливым смехом. Со своей же стороны могу пред-ложить вам... нет, не унитаз, конечно, это было бы не-прилично, тем более за столом... но... прекрасный умывальник. Дивно сохранившийся, несмотря ни на что. Фирмы «Павел Буре». Не угодно ли? Отдыхать так отдыхать!.. Чадо отвечало мне что-то, и довольно остроумно, то хрипловатым мальчишеским баском, то нежным де-вичьим альтом. Голова у меня пошла кругом, и скоро мне стало казаться, что разговариваю я сразу с двумя собеседниками. Где-то тут обретался испорченный, вставший на дурной путь подросток, который все время хлобыстал мое бренди и за которого я нес определен- 68