Шесть спичек

веселый, стремительный и все время острил. Видно было, что он очень хочет понравиться, но понравился он не сразу. Он понравился, когда перестал острить. Я принесла чайник, накрыла на стол и налила ему в его любимую чашку черного фарфора. Я села напро-тив и стала смотреть, как он пьет. – Замечательный чай, – похвалил он. – Только ты умеешь делать такой. – Я совершенно не умею делать чай, – сказала я. – Я в этом ничего не понимаю. – Порта варил удивительный кофе, – сказал Валя. И он стал рассказывать, как Порта варил кофе, и они вшестером пили кофе из маленьких чашечек, ко-торые Порта возил с собой во все свои экспедиции. Кофе был горячий и черный, и было удивительно вкусно отхлебывать его маленькими глотками и заедать сливовым вареньем, и Порта сокрушался, что на кораб-ле нельзя курить. Он говорил, что кофе состоит из кофе, варенья и табачного дыма, но никто ему не со-чувствовал, потому что из всех шестерых курил он один. Вахтенный загонял его в ванную и ставил под вентилятор, и Порта сидел там в мрачном одиночестве и злился. Но он ничего не мог поделать – таковы были правила. – Он ужасно сердился, – повторил Валя. – А потом, когда начались перегрузки... Он замолчал и уткнулся в чашку. – Ну? – сказала я. – Потом он уже не сердился... – проговорил Валя. – Налей мне еще. – Нет уж, – сказала я, – теперь ты рассказывай. Ты ведь еще ничего не рассказывал. Рассказывай про перегрузки. 98