Улитка на склоне

– Здравствуйте, Перец, – сказал Квентин, продол-жая жалко улыбаться. – Приехали посмотреть? Никогда раньше не видели? – Я и сейчас не вижу, – сказал Перец. Несомненно, эта несчастность и эта странность были неуловимо, но очень жестко связаны между собой. Рита, повернувшись к ним спиной, закурила. – Да вы не туда смотрите, – сказал Квентин. – Пря-мо смотрите, прямо! Неужели не видите? И тогда Перец увидел и сразу забыл о людях. Это появилось, как скрытое изображение на фотобумаге, как фигурка на детской загадочной картинке «Куда спрятался зайчик?» – и, однажды разглядев это, больше невозможно было потерять из виду. Оно было совсем рядом, оно начиналось в десятке шагов от колес везде-хода и от тропинки. Перец судорожно глотнул. Живой столб поднимался к кронам деревьев, сноп тончайших прозрачных нитей, липких, блестящих, из-вивающихся и напряженных, сноп, пронизывающий плотную листву и уходящий еще выше, в облака. И он зарождался в клоаке, в жирной клокочущей клоаке, за-полненной протоплазмой – живой, активной, пухну-щей пузырями примитивной плотью, хлопотливо организующей и тут же разлагающей себя, изливаю-щей продукты разложения на плоские берега, плюю-щейся клейкой пеной... И сразу же, словно включились невидимые звукофильтры, из хрюканья мотоцикла вы-делился голос клоаки: клокотание, плеск, всхлипыва-ния, бульканье, протяжные болотные стоны; и надвинулась тяжелая стена запахов: сырого сочащегося мяса, сукровицы, свежей желчи, сыворотки, горячего клейстера – и только тогда Перец заметил, что у Риты и Квентина на груди висят кислородные маски, и уви-дел, как Стоян, брезгливо кривясь, поднимает к лицу намордник респиратора, но сам он не стал надевать 121