Княжна Зизи

же пользуется и человек, повторяющий их понаслышке, без всякогосознания. Что может быть выше мысли, заключающейся в сих словах:"Дляистины я готов пожертвовать жизнию"? И что может быть смешнее этоговыражения, когда оно встречается в наших газетных нравоописательныхстатейках?.. Все это длинное рассуждение было необходимо, чтобобъяснить тебе, каким образом Владимир Лукьянович производил такоесильное впечатление на княжну Зинаиду; весь его разговор был составлениз подобных фраз, но для княжны они были выражением искреннего,глубокого, внутреннего чувства; и когда от этих фраз Владимир Лукьяновичискусно переходил к оценке людей, которые почему?либо казались емустранными, - как мелки, как ничтожны казались эти люди для княжныЗинаиды, в сравнении с предметом ее обожания! Разговор Радецкого скняжною сильно поразил Владимира Лукьяновича. На его лице не былоприметно никакого движения; но он поставил несколько ремизов, чего сним еще никогда не случалось - и не мудрено: слух его был напряжен инаправлен к тому месту, где сидели молодые люди; немногие словадоходили до его ушей, но по этим словам он мог судить, что дело идет нена шутку. Чтоб прервать этот разговор, он употребил описанный Радецкимманевр, который, с одной стороны, удался совершенно. На княжнупоследние слова Радецкого, которыми он нечаянно намекнул на еесобственное положение, сильно подействовали; в ее слухе беспрестаннозвучали: непозволенная страсть, нарушение долга; она убежала в своюкомнату в совершенном отчаянии. Это не укрылось от проницательногодипломата; но он видел только волнение княжны и, не постигая вполне егопричины, приписывал начинающемуся расположению к Радецкому. С этойминуты Владимир Лукьянович начертал себе предварительно полный планатаки: первое дело было - отдалить опасного соперника, а второе - самомупринять решительные меры; прежде всего надлежало увериться, до какойстепени Радецкий мог быть ему препятствием. На другой день ВладимирЛукьянович, оставив жену на бале, под предлогом дел возвратил...