Золото. Черты из жизни Пепко

Оникова, свалившего вперед все неудачи на Карачунского и хотевшеговоспользоваться только пенками с будущего золота. Из молодых даранний выискался... У старика даже защемило при одной мысли о СтепанеРоманыче, которого в числе других причин доконала и Рублиха. Эх,маленько бы обождать - все бы оправдалось. Как теперь видел РодионПотапыч своего старого начальника, когда он приехал за три дня и сулыбочкой сказал: "Ну, дедушка, мне три дня осталось жить - торопись!" Впоследний роковой день он приехал такой свежий, розовый и уже ничего неспросил, а глазами прочитал свой ответ на лице старого штейгера. Онивместе опустились в последний раз в шахту, обошли работы, иКарачунский похвалил штольни, прибавив: "Жаль только, что я не увижу,как она будет работать". Потом выкурил папиросу, вышел, а через полчасаего окровавленный труп лежал в конторке Родиона Потапыча на той самойлавке, на которой когда-то спала Окся. Вот это был человек, а нечистоплюй... Старик понимал, что Оников расширением работ хочет купитьего и косвенным путем загладить недавнюю ссору с ним, но это нискольконе тронуло его старого сердца, полного горячей преданности другомучеловеку. - Ну, что же вы молчите? - спросил наконец Оников, обиженныйравнодушием старого штейгера. - Что же тут говорить, Александр Иванович: наше дело подневольное...Что прикажете, то и сделаем. Будьте спокойны: Рублиха себя вполнеоправдает... - Есть хорошие знаки?.. - Будут и знаки... Одним словом, дело не склеилось, хотя непоколебимая уверенностьстарого штейгера повлияла на недоверчивого Оникова. А кто его знает,может все случиться, чем враг не шутит! Положим, этот Зыков исумасшедший человек, но и жильное дело тоже сумасшедшее. РодионПотапыч проводил нового начальника до выхода из корпуса и долго стоялна пороге, провожая глазами знакомую пару раскормленных господскихлошадей. И тот же кучер Агафон, а то, да не то... От постоянногопребывания под землей лицо Родиона Потапыча точно выцвело, и кожасделалась матово-белой, точно к...