Золотая ночь

29 шагать в стороне от нашего экипажа. – На четырех подводах, болтают, Дружков проехал, а потом уж Кривополов. – О господи... За чьи только грехи я мучусь с вами?! – яростно возопил Флегонт Флегонтович, поднимая руки кверху, как трагический актер. – Ну, Вахромей молчит – у него уж такой характер, всегда пень пнем, а ты-то, ты-то, Гаврила Иваныч?!. Ведь я на тебя, как на каменную стену, надеюсь! Что мы теперь будем делать, если они опередят нас?.. Ну, говори?.. Кто их проведет прямой-то дорогой? Гаврила Иванович только жевал губами и несколько раз поправил свою баранью шапку: дескать, «вот вышла же этакая оказия, в сам-деле»... – Может, заплутаются еще по лесу-то, Флегонт Флегонтыч, – проговорил, наконец, старик в свое оправдание. – Тоже дивно места надо проехать, а дорога вон какая... не ускочишь. Ей богу, Флегонт Флегонтыч, не сумлевайтесь. – Идолы вы, вот что! «Не сумлевайтесь!» – кричал Флегонт Флегонтович, размахивая руками. – Это мы дурака-то валяем, а небось, Кривополов с Дружковым опередили нас... Ах, господи, вот еще наказанье-то!.. Чтобы сорвать на ком-нибудь свое расходившееся сердце, Флегонт Флегонтович накинулся на Метелкина, причем с логикой рассердившегося человека всю вину взвалил на него, потому что, если бы он, Метелкин, держал партию в порядке и