Вольный человек Яшка. Озорник

у него все было. Не хуже других-прочих жил, а с женой ушло и всекрестьянское хозяйство, и Спирька попал в разряд лишних деревенскихлюдей, которых на Руси достаточно. Вот и скучно делалось непутевомучеловеку, когда занималась весна. - Беспременно башкиры собираются есть, - повторял Спирька снараставшим озлоблением. - Ну и нар-родец! Окончательно Спирька был выведен из себя, когда в конце грязной, ещене просохшей улицы показалась Дунька. Он ее узнал сразу еще издали.Некому быть, кроме Дуньки... Вон как выступает, точно коровахолмогорская. - Куда бы ей идти утром, - соображал вслух Спирька. - Гладкая баба,нечего сказать. Спирька еще раз выругался, теперь уже по адресу Дуньки. - Ну куда ее черт несет? Ишь как по грязи-то вышлепывает. А Дунька себе шла и, кажется, не желала ничего знать. По костюму в нейсразу можно было узнать расейскую бабу-переселенку. Белая рубаха сшироко вырезанным воротом, домашней работы черная юбка, на плечинакинута белая свитка из домашнего сукна, платок на голове намотан тожепо-расейски, одним словом, все по-своему. Красивое женское лицо былополно какого-то подкупающего спокойствия. Ни одного суетливогодвижения, ни одного лишнего взгляда. - Куда это тебя понесло, Дунька? - окликнул ее Спирька. Дунька вздрогнула и остановилась. На Спирьку посмотрели чудные,серые, большие глаза. - А иду... - ответила она спокойно. - Да куда идешь-то, глупая? - А телушку искать. - Ужо вот тебя волки задерут в лесу-то. - Пущай дерут. Дунька говорила певучим расейским говором, растягивая слова. - А ты все отдыхаешь, Спирька? - проговорила она, подбирая юбку,чтобы перешагнуть через лужу. - Замаялся, лежавши на печи...15