Собачья доля. Петербургский сборник рассказов

полу, словно об'елась толченым стеклом, снова за­выла, завизжала и в ожесточении грызла н о ж к и от табуретов и столов. И так к а к боги все еще не внимали, Лайка заскребла дверь и залилась звонким переливчатым даем, точно пришел кто-то чужой Это была хитрость, потому что хозяйка действительно открыла дверь и тревожно осмотрела кухню. Этого и надо было Лайке. Она прыгнула в столо­вую и, забежав на балкон, где в креслах п о л у л е ж а л хмурый хозяин, пытливо посмотрела на него скорб­ным молитвенным взглядом. Ее приподнятые брови, судорожно изгибавшийся рот и жалобно-просящий визг убедительно говорили: «О великий, всемогущий и всеисцеляющий Х о з я и н ! X a y l X a y l Я прогневала тебя кощунственной мыслью о бессилии твоего величия и дерзко решила, что ты не бог, X a y l Хау! Я поддалась этой сла­бости из-за невзгодливой жизни и неудобств, но дру­гого бога я себе не избрала. О великий! Я буду покорна и вновь поверю в твое могущество, с к а ж и только, где мои дети. Попрежнему я буду повино­ваться каждому твоему взгляду и навсегда изгоню из своего сердца кощунственный против тебя бунт. Верую, что ты бог, самый настоящий, подлинный, единственный. Верни мне мопх детей! X a y l Х а у ! Я обещаю тебе звонко лаять на всех входящих в дом и больно укушу всякого, кто затаит против тебя непочительность». Она лизнула ему руки, потом ботинки, затем снова завизжала в припадке безукоризненной и неподдель­ной преданности. Но хозяин, видно, не внял ее молитве. Он сердито топнул* на Лайку ногой и поспешно отвернул лицо 37