Тайга

Антон, тускло посматривая в сторону идумая о чем-то другом, рассеянно сказал: - Объяснял я про бритого, как же... Ищиветра в поле... будто в воду... А у меня -медаль... Лехман и Ванька Свистопляс внимательнослушали. Голос Антона дрожал, впалые щекиразгорелись. Он тонкими пальцами, волнуясь,потеребливал бороденку и почмыкивал утиным,с защипкой на конце, носом. - Как попал я в Сибирь, стал пить. Прямопьяницей горьким сделался. Через это всездоровье потерял. До белой горячки, милые,допивался, по воздуху в избе летал. Вот быдтовзовьюсь вверх, с избой вместе, да и ну порхать.Свистопляс рассыпался горошком и провелладонью снизу вверх по курносому своемубабьему лицу. - Это бывает! - весело крикнул он иподбоченился. - Я тоже так-то пивал, дык менячерти в ад спускали по трубе... Женить на жабе,так твою так, хотели да выгнали. - И вот, милые, - вновь заговорил Антон, -так и жил я в нужде да лишении одиннадцатьгодиков. И так меня потянуло в родное место,что выразить вам не могу. Жена с дочкойсниться начали, голос подавали. Вот так сидишьв тайге, у речки, ночью, вдруг: "Анто-о-ша..."Вскочишь, перекрестишься, и только забудешься- опять: "Анто-о-ша..." 30