Теория и история гендерных отношений

Итак, России, как и другим странам, стремящимся балансировать между культурными традициями и современными реалиями, приходилось выбирать между национальными корнями и американскими/европейскими деньгами. После десятилетий раздумий и блужданий такой исторический выбор — против радикального феминизма, уничтожения половых различий, перспектив краха бинарных отношений и тотальной хаотизации гендерной культуры — в России состоялся.

В 2016 году американка Сара Конли в книге «Один ребёнок. Имеем ли мы право на большее?» и статье «Один максимум» заявила о том, что правительства вправе минимизировать рождаемость, оправдывая столь радикальную идею заботой об окружающей среде; как и в предыдущей книге «Против автономии: оправдание принудительного патернализма» (2013), она утверждала, что человек не властен над собственным телом и не должен делать всё, что ему угодно (а трансгендеры, по-видимому, являются исключением из общего правила, или, как сегодня говорят, это другое).

Вспомним слова генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша о прогрессе в реализации прав женщин, который стал менее заметным, и что при сохранении текущих тенденций достичь полного гендерного равенства удастся через 300 лет. Странно, но вместо желанных «инвестиций в женщин и девочек», построения «справедливого и процветающего мира для женщин и девочек, мужчин и мальчиков» во главу угла «везде и повсюду» поставлено и развивается опережающим темпом обеспечение прав небинарных гендерных идентичностей. По истине: если в одном месте прибывает, то в другом месте неизбежно убывает. Разве нет?!