Хронос

30меня, что наш президент и Россия в целом — это очень хорошо, а Америка — это очень плохо, и сделал жест ладонью, симво-лизирующий отсечение головы. Я испугалась, инстинктивно вжавшись в сиденье, но он миролюбиво улыбнулся, сверкнув своими белыми зубами, от чего мне полегчало. Я знала, что марокканцы очень любят французов у себя на родине и мно-гие мечтают свалить во Францию, если повезет. Что же касается предпочтений, то, по – моему, это всего лишь хитрости бизнеса, мне кажется, что точно так же он мог бы хвалить любого пас-сажира, откуда бы тот ни приехал.Из опыта общения, и не только с таксистами, я поняла, что ненавидят нас, русских, только Тереза Мэй, американский сенат и некоторые политики из других стран, стоящие рядом пле-чом к плечу, как это показывает нам телевизор. Но по – настоя-щему — с какой – то животной ненавистью — относятся к нам только украинские националисты и оскотинившиеся от русофо-бии, с отмороженными напрочь мозгами от тамошней пропа-ганды, те самые последователи их нацистской идеи, прораста-ющие всё масштабней в этой забытой Богом стране, в прямом смысле забытой, ибо то, что там сейчас происходит, это уже сата-низм с элементами вуду.Но какое мне дело до них здесь, в мире людей, когда я сижу в Люксембургском саду и слушаю птичье пение под француз-скую речь? Закрыв глаза, я наслаждаюсь щебетом трех дам, не очень молодых, но очень энергичных, которые, приблизившись друг к другу, говорят о сущей ерунде. Одна из них протирает очки подолом юбки, задрав её до самых бедер, оголив на все-общее обозрение всю верхнюю часть ноги. А плевать ей на всё! Одно слово — французы. Это — нормально.Привет тебе, Франция! Не плачь, что тебя достали беженцы из Африки, они же иногда работают, в то время, когда твои парни с милыми девушками на лужайках в Люксембургском саду пьют бордо. ещё работают китайцы и, к сожалению, некоторые из них в Taxi parisien. Один такой...