Женщина на ветру

31дящего, страшнее, когда разум не дремлет и душа человека, за-ключенная в этом убогом теле — кричит и плачет от обиды и не-справедливости. В основном эти дети являлись собственностью государства, их или бросали родители, или тем говорили, что ре-бенок умер, но умер он только для них, а его опекали люди, кото-рые одновременно играли роль родителя и испытателя. Они их изучали, грубо говоря, производили опыты, нет их жизни это не грозило, но никто не задумывался, что творилась в этих детских сердцах, в их мыслях и как они со всем этим живут. Я была зна-кома с двумя девочками (трудно сказать, как правильно, потому что чисто по физическим признакам у них было два туловища, один таз, и две ноги на двоих, когда-то была третья, но она меша-ла и ее убрали). Но все-таки это было два человека, потому что характеры они имели совершенно разные: одна серьезная и иро-ничная, другая бесшабашная и непутевая. Поэтому они часто ссо-рились и даже дрались друг с другом. Природа что-то напутала, что-то сломалось в ее механизме, и случилась такая беда. Девоч-ки для матери «умерли», но жили в каком-то научном институте, где их одевали, кормили, учили и наблюдали, иногда даже куда-то возили гулять или на концерт (в закрытой машине, чтобы ни-кто не видел). В первый момент, когда я с ними познакомилась, мне показалось, что я чего-то не понимаю, так как они себя вели настолько естественно, что, поговорив с ними, быстро привыкал к этому необычному виду. Со временем я начинала думать, что че-ловек — не только тело, а то, чем он наполнен: его мысли, чувст-ва, боль, которую он несет в себе и надежда — на какое-то свое счастье. Такие, как они, и такие, как я, и тот шестнадцатилетний мальчишка на инвалидной коляске, который еще три месяца на-зад был здоров, пока не прыгнул в воду и не ударился головой о камень, после чего его парализовало до пояса, — все мы самые обычные люди. И только понимая это, можно считать себя ра-зумным человеком, цивилизованным. К сожалению, в нашей стране этого не пон...