Автобиография

— .40 — но „въ этой работѣ,—пишстъ Спенсеръ,—не было ровно ничего художественна™. Особенно нехудожественны были волосы, такъ какъ для того, чтобы изобразить ихъ, нужно было нѣчто большее, чѣмъ точное воспроизведете лнній и плоскостей". Его утѣшало только то, что въ древне-греческихъ скульптурныхъ ироизведеніяхъ волосы сдѣланы такъ же грубо и неестественно. „Читатели мои, конечно, будутъ поражены такимъ моимъ заключеніемъ,—говорить о н ъ . — В с ѣ такъ убѣж-дены въ превосходствѣ всего античнаго, что критика его кажется чуть ли не святотатствомъ. Изображая волосы, греки совершенно упускали изъ виду то обстоятельство, что вещество, которое они изображаютъ, настолько раз­нится отъ вещества, изъ котораго дѣлается изображеніе, что всякая попытка добиться буквальнаго сходства должна потерпѣть неудачу, и надо передавать не самый предметъ, а получаемое отъ этого предмета впечатлѣніе. „Они обыкновенно высѣкалп локоны изъ мрамора такой же толщины и глубины, какъ настоящіе, забывая при этомъ, что сквозь настоящіе волосы проходить свѣтъ, кото­рый смягчаетъ тѣни, сквозь же мраморъ свѣтъ не прохо­дить, и поэтому свѣтъ и тѣнь на мраморѣ оказываются гораздо болѣе рѣзкпми. Очевидно, современные скульп­торы до этого додумались, потому что они уже го­раздо лучше древнихъ изображаютъ волосы". Дядя, у котораго гостилъ Спенсеръ, сильно интере­совался политикой, какъ и всѣ, впрочемъ, другіе члены его семьи, интересовался не министерствами и ихъ чи­новниками, а принципами и законами. „Взгляды, кото­рыхъ держались Спенсеры,—не безъ гордости пишетъ ихъ племянникъ Гербертъ,—не были похожи на взгляды такъ называемыхъ современныхъ либераловъ, которые пзъявляютъ полную покорность рѣшеніямъ г-на Глад-стона, покорность нередъ единоличной властью, подобно