Ноша

29 Мне так разбередило душу, что я едва справлялся со своими эмоциями. Мы бурно хлопали, вызвали Андреаса на бис. Он поклонился. – Сегодня в метро, когда мы с Ириной сюда ехали, мне пришла мысль. Я поделюсь с вами. Вы заметили, многие писали музыку для клавира, но клавир был лишь вспомогательный инструмент, а Шо-пен придал фортепиано главную роль – Шопен писал музыку толь-ко для клавира, исключительно для клавира. Андрес сыграл прелюдию. Ему преподнесли цветы. Галина и Петер поблагодарили его. Мы – тоже. Изумительная традиция. Как в добрые старые времена собира-ются люди на домашний концерт. Слушают, сопереживают, делятся впечатлениями, о прекрасном говорят. Не на голодный желудок, разумеется, Галина на кухне устроила шведский стол. Каждый принёс что-то своё – салат необычный, пи-рог, холодец, жена Андреаса Ирина, она из Тбилиси, приготовила потрясающе вкусные хачапури и лобио, пальчики оближешь. Пока я облизывал пальцы, Алексей спросил Вероник, нашу француженку, кто у них там победит, правые или левые? Но Галина, хозяйка, всеми нами горячо любимая сибирячка, призвала всех к порядку. – Алексей! – строго напомнила. – О политике ни слова! Что нам, в самом деле, больше не о чем говорить? Есть о чём! В нашей компании – за редким исключением – русские жёны и мы, их мужья из Берлина. Мы встречаемся на концертах, чтениях, вер-нисажах, на днях рождения, по праздникам или просто так, потому что давно не виделись. Мы разговариваем, много смеёмся, поём, пляшем, в общем, радуемся жизни и друг другу. – Мы, – говорит Петер, муж Галины, – обрусели, а наши жёны... ха-ха-ха!.. не онемечились. – Нет, – соглашаюсь я, – и это, может, хорошо, ха-ха-ха! Мы с ним крепко сдружились и можем часами «чесать языки», что и делаем время от времени, засев в «нашем» кафе. К счастью, мы живём по-соседству.