Невозможность поэзии

29 Запад и западная поэзия несомненно против нас, и весь западный поэтический опыт нас в этом смысле опровергает. Ни о какой «невозможности» на Западе речи нет, и, в частности, Франция, по утверждению некоторых ценителей, переживает сейчас такой поэти-ческий расцвет, какого никогда и не знала. Возразить на это, особенно с русской точки зрения, следовало бы многое – хотя бы, например, то, что в по-эзии Запад нам не указ, что по глубокой нашей взаим-ной разнородности нам на Западе почти не у кого учиться, что у нас был Пушкин в те годы, когда во Франции блистал, сверкал и царил Виктор Гюго, а кто из них варвар, кто поэтический младенец, об этом и спорить смешно. Но, даже оставаясь в границах мест-ных, нам чуждых, можно было бы заметить, что тепе-решний «расцвет» вызван, вероятно, во Франции не столько буйством творческих сил, сколько упразднени-ем всего, что еще недавно составляло формальную ос-нову и ткань поэзии. Сейчас во французской поэзии «все позволено», и где начинается творчество, где кон-чается болтовня, не знает твердо никто. Недавний ин-цидент-западня, инцидент-ловушка с десятилетней девочкой-поэтом Мину Друэ в этом смысле достаточно показателен. Конечно, по-настоящему человек в силах и даже вправе судить только о стихах, написанных на его род-ном языке, в котором улавливает он и тона и обертона. Конечно, иностранец должен быть осторожен в своих приговорах, особенно когда речь идет о таком слож-ном, многовековом явлении, как французская поэзия. Потому лишь в виде догадки, в виде предположения скажу, что, по-моему, Ренэ Шар – подлинный и значи-тельный поэт, а, например, Сен-Жон Перс, окружен-ный узким, тесным, но почти благоговейным культом, скорей мечтатель-декламатор, хоть и необыкновенно