Философские крохи, или Крупицы мудрости

38Серен Керкегор. Философские крохинеть от стыда и раскаяться. Что ж, если ты прав, тогда получается, что моя поэма совсем не произведение — во всяком случае, ее не-возможно приписать ни какому-то отдельному человеку, ни че-ловечеству. А знаешь, я тебя понимаю. То, что я сотворил, ты на-звал жалким плагиатом, но не потому, что я обокрал человека или ограбил человечество; нет, я ограбил само божество — так сказать, похитил святыню. И хотя я только человек в одном-единственном лице, да к тому же еще и жалкий воришка — у меня хватило на-глости вкупе с самозванством и богохульством, чтобы выступить от лица самого бога. Дорогой мой обвинитель — как я тебя по-нимаю, как сознаю всю справедливость твоего гнева! Но тут мою душу охватывает новое удивление — даже не удивление, а благо-говение: моя поэма не есть творение человека — это ясно; было бы странно, если бы дело обстояло не так. Разумеется, человеку может прийти [242] в голову изобразить себя равным богу или бога равным себе; на что, однако, человек вряд ли когда решится, так это изобразить бога изображающим себя равным человеку50. Ведь если бы бог не подал какого-то знака о своем присутствии, то какому человеку могла бы прийти в голову мысль, что блаженный Господь в нем, этом человеке, нуждается? Тогда выходило бы, что из всех доступных человеку мыслей эта — наихудшая; точнее, это мысль настолько нехорошая, что она не могла бы никому прийти в голову даже если допустить, что бог доверил ее человеку, а тот ответил с благоговением: нет, не приходила такая мысль на сердце мне51 — а про себя решил, что мысль-то удивительная. И разве то, о чем здесь шла речь, не удивительно, и разве не является счастли-вым предзнаменованием слово, которое срывается у меня с язы-ка: мы, как я сказал (а ты сам невольно повторил) стоим перед чудом? И коль скоро оба мы стоим вот сейчас перед этим чудом, торжественное молчание которого невозможно нарушить челове-ческими словопрениями насчет того, что здесь мое и что твое, — чудо, речь которог...