Ермак

500Е. А. Федоровсохатые. Лоси – звери смелые, сильные и сообразитель-ные. Они сразу узнают след человека и, завидя его, бегут прочь. Но темна тайга, пустынны и немы берега озер, – не слышно человеческого голоса. Только быстрая река, сдавленная скалами, злобно ревет и стонет, в ярости низ-вергаясь пенистыми струями. С крутоярья Уральских гор спешит и бушует река Чусовая, как зверь, рычит и клу-бится на переборах. Эх, быстрая и каменистая падун- река, сколько силы казацкой ты вымотала!Четыре дня казаки плыли вверх по реке, преодо-левая стремительное течение. Шалые воды с яростью били в борта стругов, лаженных крепко из доброго теса камскими кряжистыми плотниками. Выбивались из сил гребцы. Не за себя тревожились казаки, а за груз: сухари в рогожных кулях, крупу и толокно в мешках. В пути не было ничего вкуснее и сытнее толокна. Берегли и соль: без нее и пища не в радость.Гребли казаки от утренней малиновой зари до золо-того заката.На ертаульном струге плыл Ермак, а с ним рядышком сидел смуглый коренастый татарин Махмед, которого Строгановы отпустили проводником. В свое время Мах-мед в орде Маметкула бегал на Русь, да камский казак вы-шиб его копьем из седла, и угодил татарин в полон. Стро-гановы держали его в колодках в остроге. Знал Махмед свои края: все броды и переходы, дороги и тропы, плавал по многим рекам. Хорошо говорил он по- русски и по- вогульски. Выпросил его атаман толмачом и проводни-ком. Глаз не спускали казаки с Махмеда, хитер, плут, глаза волчьи, злые. Только выбрались на Чусовую, тата-рин оживился, заюлил. Чутьем догадался Ермак о тайных помыслах сибирца и пригрозил ему:– Гляди, обманешь, – башку долой!– Ни- ни, – покачал головой Махмед. – Проведу в Си-бирь, счастлив будешь.На пути вставали скалы – «камни»: они теснили Чусовую и закрывали дали. Расцвеченные накипью красновато- желтого мха, они то отвесно обрывались