Княжна Острожская

30Вс. С. СоловьевКнязь уже давно ожидал подобных упреков, хотя Беата до сих пор и была очень сдержанна. Он давно уже предвидел, что трудно ему будет обой-тись без семейной драмы, подготовленной католи-ческими патерами. Ему приходилось отстаивать православие уже не в одной Литве, а и в стенах собственного дома, приходилось начинать тяже-лую, раздражающую борьбу с фанатизмом жен-щины, которую он, не без основания, иногда готов был считать помешанной...Его лицо вспыхнуло, глаза блеснули недобрым блеском.– Никто тебя не заставлял и не заставляет отсту-паться от Гальшки, – гневно сказал он.– Никто не заступает тебе дорогу к ее сердцу; если тебе мало ее любви, если ты хочешь стать между ею и Богом, насильно навязывать ей свою веру, то уж лучше тебе уехать отсюда. Я выдам все, что тебе за-вешано братом, но Гальшки тебе не выдам.– Как! – поднялась Беата, бледная и дрожащая. – Ты хочешь отнять у меня дочь, ты хочешь меня вы-гнать из дому?! Или ты думаешь, что на тебя нет и закона, что король потерпит такое беззаконие?..Князь Константин едва себя сдерживал. Он по-багровел от гнева.– Я не боюсь твоего короля! – задыхаясь, прого-ворил он. – Ты знаешь, что до сих пор я тебе был до-брым братом, но я был братом и твоему мужу – я не отдам его дочь на съедение твоим патерам, которые лишили тебя и рассудка, и сердца...И он вышел своими тяжелыми шагами от княгини.