Игрок

44 Впрочем, к делу. Я спустился по дорожке в аллею, стал посредине аллеи и выжидал баронессу и барона. В пяти шагах расстояния я снял шляпу и поклонился. Помню, баронесса была в шелковом необъятной окружности платье, светло-серого цвета, с оборками, в кринолине и с хвостом. Она мала собой и толстоты необычайной, с ужасно толстым и отвислым подбо-родком, так что совсем не видно шеи. Лицо багровое. Глаза маленькие, злые и наглые. Идет – точно всех че-сти удостоивает. Барон сух, высок. Лицо, по немецкому обыкновению, кривое и в тысяче мелких морщинок; в очках; сорока пяти лет. Ноги у него начинаются чуть ли не с самой груди; это, значит, порода. Горд, как пав-лин. Мешковат немного. Что-то баранье в выражении лица, по-своему заменяющее глубокомыслие. Все это мелькнуло мне в глаза в три секунды. Мой поклон и моя шляпа в руках сначала едва-едва остановили их внимание. Только барон слегка насупил брови. Баронесса так и плыла прямо на меня. – Madame la baronne, – проговорил я отчетливо вслух, отчеканивая каждое слово, – j'ai l'honneur d'être votre esclave. Затем поклонился, надел шляпу и прошел мимо ба-рона, вежливо обращая к нему лицо и улыбаясь. Шляпу снять велела мне она, но поклонился и сош-кольничал я уж сам от себя. Черт знает, что меня под-толкнуло? Я точно с горы летел. – Гейн! – крикнул, или лучше сказать, крякнул ба-рон, оборачиваясь ко мне с сердитым удивлением. Я обернулся и остановился в почтительном ожида-нии, продолжая на него смотреть и улыбаться. Он, ви-димо, недоумевал и подтянул брови до nec plus ultra. Лицо его все более и более омрачалось. Баронесса то-же повернулась в мою сторону и тоже посмотрела в