Бесы

194 Наступило молчание. Взгляд ее подозрительно и раздражительно скользил по всем нашим лицам. Яви-лась Агаша, любимая ее горничная. – Клетчатый мне платок, который я в Женеве ку-пила. Что делает Дарья Павловна? – Оне-с не совсем здоровы-с. – Сходи и попроси сюда. Прибавь, что очень прошу, хотя бы и нездорова. В это мгновение из соседних комнат опять послы-шался какой-то необычный шум шагов и голосов, по-добный давешнему, и вдруг на пороге показалась запыхавшаяся и «расстроенная» Прасковья Ивановна. Маврикий Николаевич поддерживал ее под руку. – Ох, батюшки, насилу доплелась; Лиза, что ты, сумасшедшая, с матерью делаешь! – взвизгнула она, кладя в этот взвизг, по обыкновению всех слабых, но очень раздражительных особ, все, что накопилось раз-дражения. – Матушка, Варвара Петровна, я к вам за дочерью! Варвара Петровна взглянула на нее исподлобья, полу-привстала навстречу и, едва скрывая досаду, прогово-рила: – Здравствуй, Прасковья Ивановна, сделай одолже-ние, садись. Я так и знала ведь, что приедешь. II Для Прасковьи Ивановны в таком приеме не могло заключаться ничего неожиданного. Варвара Петровна и всегда, с самого детства, третировала свою бывшую пансионскую подругу деспотически и, под видом дружбы, чуть не с презрением. Но в настоящем случае и положение дел было особенное. В последние дни между обоими домами пошло на совершенный разрыв, о чем уже и было мною вскользь упомянуто. Причины начинающегося разрыва покамест были еще для Вар-