Трагедия Михайловского замка

чится за графиней, и дѣла упускать сталъ. И на цеса­ревича Павла Петровича точно рукой махнулъ. Императрица всегда не охотно поддерживала разго-воръ съ Орловымъ о графѣ Панинѣ, особенно въ тѣхъ случаяхъ, когда она угадывала, какія чувства заставляли Орлова критиковать перваго министра. — Что жъ, если Никита Иванычъ въ смѣшномъ по­ложении, такъ это только ему и неполезно, — прервала Екатерина наговоръ Орлова на Панина. — Я говорю о высокомъ положеніи, которое зани-маетъ Никита Иванычъ. Съ Порошинымъ у нихъ тоже не лады. И Семенъ Андреичъ, оказывается, влюбленъ въ Строганову. — Павелъ любитъ Порошина,—рѣзко вставила Ека­терина:—А, во всей исторіи съ графиней Строгановой мнѣ жаль отца ея, Михаила Илларіоновича Ваше величество, графиня Воронцова старается укрѣ-пить влюбленность Никиты Иваныча. Да и графъ Ми-хаилъ Илларіоновичъ видитъ счастье въ этомъ романѣ. — Ахъ, вотъ какъ? Ну, Господь съ ними тогдаI О смѣшной роли графа Панина во время прогулки уже не говорили, о чемъ жалѣлъ Григорій Орловъ. Думалъ онъ достроить интригу противъ ненавистнаго ему Панина, и жалѣлъ, что изъ этого ничего не вышло. Вечеромъ, послѣ занятій, императрица попыталась разузнать у Теплова, что дѣлается въ Зимнемъ Дворцѣ, среди людей, окружавшихъ цесаревича. На обязанности Теплова лежали подробныя донесе-нія о томъ, какъ ведутъ себя наставники цесаревича, какъ живетъ самъ цесаревичъ, о чемъ говорится въ его покояхъ, кто бываетъ у него на аудіенціи. По докладу Теплова всегда выходило одно и то же, что всѣ, окру-жавшіе цесаревича, были не на мѣстѣ. Это всегда тре­вожило императрицу: никому не довѣряла она,—ни Па-29