Рассказы

— 27 — желанный человѣкъ сцены и онъ оправдывалъ довѣріе антрепренеровъ и ожиданія публики: онъ недурно исполнялъ роли „любовниковъи, съ болыпимъ пониманіемъ читалъ .со сцены моно­логи и съ неподдѣльною нервностью въ го-лосѣ и съ вдохновеннымъ выраженіемъ въ гла-захъ декламировалъ стихотворения извѣстныхъ поэ-товъ... Въ этотъ же счастливый періодъ Савва Сав­вичъ повстрѣчался съ Костюшкой на аренѣ общей для нихъ скитальческой жизни провинціальпыхъ актеровъ,—и съ тѣхъ поръ, втеченіе долгихъ лѣтъ, Костюшка и Зазнобкинъ вмѣстѣ мыкались съ про-винціальными труппами по обширному отечеству, испытывая всѣ прелести этой своеобразной весе­лой и полуголодной жизни. Зазнобкинъ смѣшилъ публику, выпивалъ со своими поклонниками въ буфетахъ, участвовалъ въ загородныхъ поѣздкахъ, устраиваемыхъ люби­телями сцены, а Костюшка объяснялся на сценѣ въ любви, волочился, умиралъ, совершалъ „га­дости ясизни", ревновалъ и самъ являлся причиной ревности, и нѣкоторые изъ этихъ „грѣховъ", не­винно выполняѳмыхъ на сценѣ,—совершалъ и въ жизни... И оба—„комикъ* и „любовникъ"—не замѣтили, какъ время и обстоятельства подкопа­лись подъ основы ихъ безпечной веселой жизни: Савва Саввичъ состарѣлся, а Костюшка при од-номъ неудачномъ паденіи на сценѣ, когда ему приходилось, по волѣ автора, покончить жизнь