Кавказская Атлантида

168ских эскадрона, опытный генерал Розен, смещенный с поста командующего Кавказским корпусом за провинности своего зятя князя Дадиани, командира Эриванского карабинерного полка, и замененный не имевшим ни малейшего представле-ния о Кавказе генералом Головиным, отнюдь не стяжавшим себе в этом качестве лавров, — все это были последствия, так сказать, негативные. Что до последствий позитивных, то осведомленному и кропотливому Берже обнаружить их не удалось. Между тем путешествие на Кавказ затевалось отнюдь не для развлечения. Как и все путешествия российских само-держцев по своей империи, оно преследовало прежде всего крупные политические цели. Берже недаром сопоставил поездку Николая с походом Петра в 1722 году. Так называемый Персидский поход, пред-принятый сразу же после окончания двадцатилетней Север-ной войны, мыслился прологом грандиозного наступления на Восток — вплоть до Индии. Персидский поход — движе-ние сильного экспедиционного корпуса вдоль Каспия с захо-дом в Дагестан — стал не только первым мощным рывком России в этом направлении (затем последовал поход Вале-риана Зубова в 1796 году, знаменитый рейд донских казаков в направлении Индии в 1801 году, завоевание Средней Азии в 1860—1870-х годах с сопутствующими стратегическими разработками прорыва через Афганистан к северным гра-ницам Индии), но и фактическим началом драматического процесса, который мы называем Кавказской войной... По результату, который Николай ожидал от своего появ-ления на Кавказе, эта акция была — в некотором роде — со-поставима с появлением на Каспийском побережье первого императора. Но для того, чтобы понять эти упования, нужно представить себе военно-политическую ситуацию на Кавка-зе весной 1837 года. 1836 год был годом крупных успехов Шамиля. К концу года ему удалось подчинить себе все горские общества в Да-гестане, значительную часть Аварии. Не без успеха он вел агитацию в Чечне. Русское командование с сильным опозда-