Дневники (1913—1919)

460по столу говорили, что, когда я приехал, я был очень бледен, самый бледный из всего санатория, а что теперь цвет лица стал лучше. Да и самочувствие лучше. 9 октября. Среда. Встал в начале 8-го часа. Гулял по ал-лее, которая стала моей любимой, до 9. Время за утренним завтраком до 10 так долго потому, что к этому завтраку по-дается вареный картофель в коже, и ее надо чистить. Меня выслушивал старший доктор Гриневский в том же кабине-те, где сидит и младший. Обратясь к младшему, Гриневский спросил: «Что в области cor?». «Delatatum*, Фед[ор] Алексан-дрович, — ответил младший, — и справа, и слева». Вот чем, должно быть, и надо объяснять те приступы тоски, которые у меня за последнее время были. Читал с наслаждением Буа-сье, лежа на террасе на открытом воздухе. В 6-м часу опять гулял. Вечер в разговорах в зале. Вот порядок растительно-жвачной жизни. Долго ее не вытерпеть, а немного — можно, пожить так с удовольствием и отдохнуть, отдохнуть! 10 октября. Четверг. Великолепная ясная погода. Целый день на воздухе. Хочу изолироваться от газет, но не удается: их читают вслух, и все же невольно прислушиваешься. Чи-тал Буасье, лежа на балконе. 11 октября. Пятница. Радостный день: получил 4 письма: 2 от Л[изы], одно от Мини и одно от С. К. Богоявленского с описанием заседания в ОИДР, пропустить которое мне так было жаль. 12 октября. Суббота. Стали топить в санатории, но очень немного. 13 октября. Воскресенье. Бархатный звучный колокол разбудил меня в 7-м часу. Был у заутрени и затем у обедни. Заутреня в полутемном храме; едва мерцают свечи и лампа-ды. Совсем нет народа. За обедней, наоборот, много народа и поет хор. Дождь, туман, тоскливо. 14 октября. Понедельник. Опять дождь и туман, тяже-лый, нависший. И на душе как-то тяжело. Точно крест на * Сor — cердце (лат.); dilato, dilatatum — расширять (лат.); dilatatio cordis —дилатация полостей сердца, обусловленная растяжением их стенок.