Педагогическая непоэма

55И ни одной работы в эти три года о потрясении искус-ством: прочитанной книгой, увиденным фильмом, услы-шанной музыкой.Отмечу, правда, что надо быть очень осторожным в выводах после прочтения этих сочинений. Как и вообще после чтения написанного учениками. За эти три года у меня учились две де-вушки, которые пережили страшное и непоправимое: смерть матери. А в сочинениях они писали о какой-то ерунде.Но, при всех оговорках, какие-то тенденции все-таки вид-ны. В 2007 году только в четырех сочинениях из трех классов в жизнь ворвалась История. В двух говорилось о Беслане. В одном — о незабываемом впечатлении детства, совпавше-го с грузино-абхазским конфликтом: «Когда моя семья собралась выезжать в аэропорт и выходила из дома, на второй этаж упала бомба. Раздался взрыв, весь второй этаж упал на первый, который был сделан из камня и, похоже, вы-держал вес второго этажа. Вид разрушенного дома, в котором я находился не более получаса назад, потряс меня. Мне было тогда восемь лет».Когда я написал «История» с большой буквы, то вовсе не имел в виду то, что действительно вошло в историю. Меня интересовало другое: видят ли они, что происходит в нашей жизни вокруг них, или только то, что происходит с ними лично, непосредственно. Вот в одном из этих сочинений рас-сказано об увиденном в повседневной жизни: «Я живу в Подмосковье и три года проучилась в сельской школе. К сожалению, большинство детей, учащихся там, из неблагополуч-ных семей. С самого детства они видели пьяных родителей, драки и не знали ласки, внимания, любви. И какая у них сейчас цель в жиз-ни? Они пьют, курят, через каждое слово непременно ругаются. Им совсем ничего не надо. Конечно, не все такие, но большинство». Вот это прикосновение к чужой жизни, умение видеть то, что происходит вокруг тебя, я и называю прикосновением