Сиротская доля

хотя в глубине души она ликовала и рвалась к нему... Она, как и другиедевочки, шла степенно через весь зал и застенчиво садилась около дяди,взглядывая кругом, краснея, - она не решалась по-прежнему приласкатьсяк нему и даже взять его за руку. - Наташечка, милая, что ты все какая-то невеселая? - спросил ееоднажды Николай Васильевич, так звали монаха. - Нет... Ничего... Я веселая, дядя Коля. - Что же, ты как будто и не рада мне? - Что вы, дядя Коля... Я рада, очень рада, - тихо ответила девочка. - Может, у тебя какое-нибудь горе на душе? - Нет, дядя Коля. - Или тебя обидели? - Здесь некоторые девочки часто всех обижают... Вон, Соня Малковатакая сердитая. - Ты не разговаривай с ней, Наташечка... - Я и не говорю. Она сама всех задевает. - Я тебе, Наташечка, сегодня халвы принес... Лавочник уверял, чтовкусная-превкусная... Смотри-ка... Он развернул бумагу. В ней был маленький, не больше полфунта,кусочек халвы. Смущенно посмотрела на этот кусочек девочка, и в ееголове мелькнуло, что подруги будут смеяться над ней: у нее всегда хуже,чем у других, всего так мало. Отчего дядя Коля не мог ей принести много,много халвы и много гостинцев?! - Дядя Коля, вы мне лучше не приносите гостинцев, - проговорилапечально Наташа. - Отчего же, Наташечка? Я так рад побаловать тебя... - Подруги смеются и дразнят... У меня всегда мало... Они говорят, что уменя и гостинцы нехорошие... И никогда от меня ничего не берут... Дядя удивленно посмотрел на племянницу и замолчал. Он понял все, ноне сказал Наташе, как он целую неделю копил копеечки, чтобы купить ейхалвы, как долго плелся он из своего монастыря, отстоявшего почти на 10верст от их приюта, как продрог дорогой в этот холодный, ветреный день.31