Душа армии

Едва я вскочил на перегиб, я увидел ужасное зрелище. В версте от меняжидкою цепью, понуро шли ополченцы. За ними шестью цепями шлиавстрийцы. Все поле, казалось, было покрыто ими. Они шли, стреляя находу по ополченцам. Их пули долетали до меня. Напряжением воли я заставил работать мысль для оценки положения.Это продолжалось несколько секунд. Стоять на лошади под пулями - делонеприятное. Ополченцев не остановить... Туземцев, если их двинутьвперед, на что рассчитывать нельзя, слишком мало. Мой левый флангобнажен. До Тлусте Място, где находятся Великий Князь и Командир 2-гокавалерийского корпуса, пять верст - около часа хода. Если я пошлю тудадонесение - там будет спешная запряжка больших обозов, там будет -паника. Следовательно - позор неизбежен. Единственное средство -противопоставить пешей наступающей части конную атаку - атакубешеную, людьми, которые еще войны не знают. Такие люди у меня есть -Заамурская конная бригада, предводительствуемая моим старым другом,доблестным генералом Черячукиным. Он не задумается атаковать, еслибудет знать обстановку, но рассказывать ему обстановку нет времени. Вмоем распоряжении те 20 минут, которые нужны австрийцам, чтобы дойтидо станции Дзвиняч - вот тот ураган мыслей, который примчал меня крешению броситься в конную атаку на нерасстроенную победоноснуюпехоту. Повторяю - это продолжалось несколько секунд. Я повернул своючистокровную (Лазаревскую) "Одалиску" и, уже не думая об Арцханове,через две минуты был у станции Дзвиняч, где находился генералЧерячукин. Когда я скакал, в моем мозгу молоточки отбивали - идут... идут... идут... Казалось, я слышал шаги австрийских цепей. Я не ошибся в моем друге генерале Черячукине. Ни расспросов, нитребования ориентировки... Он меня понял сразу. Лицо его стало бледным.Вероятно, и я не был красен. Помню, сердце отчаянно колотилось - Идут...идут... идут... - Садись на лошадь и скачем к бригаде. Четырьмя сотнями атаковать. Бригада стояла в балке за шоссе. Маленькие белые мон...