От Двуглавого Орла к красному знамени

29 его волновать, как некогда волновали споры на вечеринках у Вари Мартовой. – Совсем даже напротив. С каждым днем я убеждаюсь в правоте наших мнений и в ваших заблуждениях. Именно война поставила тот штрих на нашем учении, которого нам недоста-вало. – Мы об этом с вами когда-нибудь на досуге побеседуем, – торопясь к выходу, сказал Саблин. – С особенным удовольствием. Милости просим сюда как-нибудь ночью. Здесь особенно хорошо. Тихо, как в могиле. Иногда проносятся над головою его чемоданы. Он ведь это ме-сто знает. Точно поезд гудит над головой. Куда-то шлепнет! Какого идиота русачка обратит в лепешку за веру, царя и отече-ство. Приходите, милости просим. Было что-то жуткое в его пригласительном жесте, которым он, одновременно приглашая Саблина, запахивал полы своей шинели. Он не пошел провожать Саблина по своему форту, он не считал это нужным. Вместо него у дверей вырос славный весе-лый юноша с розовым безусым лицом и, четко отчеканивая каждое слово, отрапортовал: «Ваше превосходительство, на форту Мортомм 13-й роты 812-го пехотного Морочненского полка, офицеров 2, рядовых 112, со стороны неприятеля ничего не замечено». Саблин подал ему руку. Офицер поклонился и отчетливо представился: – Подпоручик Ермолов. – Вы из каких Ермоловых? – спросил Саблин. – Мой отец помещик Ставропольской губернии. – Давно на фронте? – Четвертый месяц. Рота уже была им разбужена и стояла на нижней сту-пеньке блиндажа. Молодые и старые лица внимательно смот-рели на Саблина, и в них была осмысленность и понимание обстановки.