Письма (1852–1853)

М. А. и Е. А. ЯЗЫКОВЫМ 3(15) - 4(16) ноября 1852. Лондон Лондон, 3/15 ноября. Любезнейший мой друг Михайло Александрович и милая, добраяЕкатерина Александровна! После трехнедельного трудного, опасного и скучного плавания мынаконец бросили якорь в Портсмуте. Долго было бы рассказывать всё, чтоc нами было в это время, а было понемногу всего. Мы немножкоприхватили холеры, от которой умерло трое матросов, четвертыйнемножко упал с мачты в море и утонул, немножко сели в Зунде на мель,но снялись без всяких повреждений, выдержали три бури, которые морякине называют никогда бурями, а свежими и крепкими ветрами. Вчеравтянули фрегат с рейда в гавань и будут привинчиватьводоопреснительный аппарат. Наш адмирал тотчас же явился из Лондонав Портсмут, осмотрел и фрегат и нас, велел мне написать бумагу, а потом,уезжая, сказал мне, что я могу отправиться в Лондон. Что Вам сказать о себе, о том, что разыгрывается во мне не скажу подвлиянием, а под гнетом впечатлений этого путешествия? Во-первых,хандра последовала за мной и сюда, на фрегат; потом новость быта, лиц -потом отсутствие покоя и некоторых удобств, к которым привык, - всё этопока обращает путешествие в маленькую пытку, и у меня так и раздаются вушах слова, сказанные, кажется, при Вас одним моим сослуживцем: "Tu l'asvoulu, George Dandin, tu l'as bien voulu!" [1] Впрочем, моряки уверяют меня,что я кончу тем, что привыкну, что теперь и они более или менее страдаютсами от неудобств и даже опасностей, с которыми сопряжено плавание посеверным морям осенью. В самом деле, едва мы вышли из Кронштадта,как нам прямо в лоб с дождем и снегом задул противный ветер, потом мыдесять суток лавировали в Немецком море и за противными же ветрами немогли попасть в Английский канал. Между тем плавание по Финскомузаливу и по Каттегату считается весьма опасным и не в такую глубокуюосень. - Слава Богу, что на меня совсем не действует качка: это, говорят,зависит от расположения грудобрюшной преграды, то есть чем она нижерасположена, тем ...