Собрание сочинений

36 И она продекламировала съ паеосомъ: — „Какъ дошля ти до жисни такой?" Это всегда всяюй говоритъ: „ А х ъ , ты бедная, бедная!" А самъ рукой, Настроен1е кругомъ становилось все веселее и ве­селее. — Ah, ils sont droles, les russes! — Я знаю отлично Pocciro! Отъ самыхъ лучшихъ семействъ.. Ты знаешь, не кто-нибудь. Самыя лучпйя фамилш. Ты руссшй, ты долженъ знать. И она принялась сыпать громкими фамшнями. — И кончая домомъ... Она назвала и этотъ домъ. — Меня взяли бонной въ Pocciro изъ одного мо­настыря на avenue Malacoff. Оттуда куда-нибудь не пустятъ! Я росла у сестеръ на avenue Malacoff, за вы-сокимъ заборомъ, въ доме, стены котораго отделаны изразцами съ изображешями святыхъ, и съ садомъ съ бледными, чахлыми деревьями, которыя словно тоже были все женщинами и дали обетъ монашества. Тагая они были унылыя! Меня отдали въ бонны к ъ русской даме изъ отличнейшей фамилш. Отличнейшая фамшпя и отличнейппе друзья, разоренное именье,— какъ это у нихъ у всехъ,—и шесть человекъ детей! А х ъг эти p y c c K i e ! Они совсемъ не знаютъ воздержашя! И шикари плодятъ нищихъ съ замашками шикарей. Нигде нетъ столько аристократш, какъ въ Россш, и даже въ метръ д'отеляхъ кафе шантановъ встречаются люди съ громчайшими фамшпями! Настоящее пере­производство. Они расточители во всемъ. Когда у насъ мало средствъ, мы живемъ одинъ день въ неделю, а шесть копимъ и отказываемъ себе во всемъ. А они