Крымские рассказы

знакомом мотиве, а Анна Александровна строго заметила вполголоса: - Алексеев! Наступило неловкое молчание, но, к счастью, татары как раз подвелилошадей, все начали садиться, кроме меня и Василия Ивановича. - Василий Иванович не любит ездить верхом! - сказала мне на прощаньеАнна Александровна. - Посидите с ним, вы только что приехали и,наверное, скучаете, как и все в Ялте. Мы вернёмся часа через два: в горахскоро темнеет. Офицер помог ей вскочить на лошадь, вскочил сам, зачем-то припомощи мундштука поднял лошадь на дыбы и поехал с нею рядом, сказав,вероятно, какую-нибудь глупость. Анна Александровна звонко расхохоталась, и этот смех снова заставил,как и давеча, передёрнуться Василия Ивановича. Он с какой-то злобой посмотрел им вслед. Кавалькада быстро удалялась, а он всё смотрел им вслед с тою же не тозлобой, не то болью, не говоря ни слова. - Давно мы не видались с Анной Александровной! - начал я для того,чтобы как-нибудь прервать это тяжёлое молчание. - Да, с самой Москвы... она говорила. - А где вы жили последнее время? Ведь вы тогда сейчас же послесвадьбы уехали. - Да... сейчас же... Потом жили в Петербурге, в Киеве, в Одессе... Василий Иванович перечислял все эти города с какою-то злобой, словносвоих врагов. Перечислил и опять погрузился в то же мрачное молчание. - А Анна Александровна за эти четыре года ни капли не переменилась! -снова начал я. - Да, она всё та же, - всё тем же мрачным тоном ответил он и вдругспросил: - Вы пьёте красное вино? - Да. - Тогда пойдёмте. Я отыскал здесь хорошее. И недорого. ВМордвиновском саду есть лавка, где шашлыки делают. Вот там. Хотите? - Пожалуй.50