Мемуары

29 водит французских модернистов, а установки его кри-тических статей дерзко ломают все каноны – и что, на-конец, он имеет старшего брата-«социалиста», многажды сидевшего и высылавшегося, с которым он находится в самых родственных отношениях (Н. Ф. Анненский), то станет ясным, что фигура отца была совершенно исключительной на фоне своего ве-домства. Я упомянул об инициативности отца. Помню я, напр<имер>, как при мобилизации по русско-японской войне он своею властью оставил семьям взя-тых занимавшиеся ими казенные помещения, лишь post factum доложив об этом в Округ и доказав полную законность такого положения. В дальнейшем этот по-рядок, как известно, сделался общим. Еще раньше, по его предложению, традиционный выпускной обед воспитанников, на кот<орый> при-глашался и преподав<ательский> состав, стал устраи-ваться не в ресторане, как это делалось обычно, а в самом помещении гимназии. Началось это как раз с того выпуска, в кот<орый> кончал я. Мотивом пред-ложения было то, что, по мнению отца, как-то жаль ознаменование такого важного в жизни момента опо-шлить и даже загрязнить трактирной обстановкой. Благодаря пансиону – т. е. наличию у нас поваров, сер-вировки и умелых служителей – это организовалось довольно легко. Порядок этот продержался, кажется, несколько лет, а потом, в связи с внутренними собы-тиями в стране и учебной свистопляской, естественно, прекратился. – Ох, мудрит Анненский, все декадентствует, – по-качивали головами некоторые особенно заматерелые «староверы» из педагогического состава.