Почему Анчаров?

и навязываете читателям современным и будущим свой мир, своих героев, их поступки и мысли, которые, по сути, являются Вашими. И Вы сомневаетесь, а дойдет ли до адресата Ваше послание? И если дойдет, то будет ли понято именно так, как Вы этого хотите? А если нет, то не напрасны ли все старания? Удалось ли сказать свое слово в литературе, как искусстве? — Сто тысяч трактатов об искусстве не могут отве-тить на один-единственный вопрос — что есть искус-ство. — Мастер задумался, помолчал и, решившись, продолжил, — Очевидно, это может означать только одно — они написаны не на том языке, на каком задан вопрос… — Браво, Мастер! — в голосе Читателя слышалось явное восхищение. — Вы буквально сняли с языка мои же слова. Ваше творение о сочувствии и нежности к ящерице не так уж просто для понимания даже иску-шенному и интеллигентному читателю. Что Вы за-шифровали в своем послании? На каком языке пытае-тесь сказать то сокровенное, ради чего было задумано произведение? — Да нет, Вы не поняли, — нетерпеливо прервал собеседника Мастер. — Это попытка дать человечеству возможность расширить пределы восприятия действи-тельности, привить, если хотите, полезный вирус жаж-ды познания Доброго, которое часто не ложится на наш плоский коммунальный мир. Это, если хотите, эксперимент, прививка. — Почему же Вы на собаках сначала не опробовали свой вирус? — возмутился Читатель. — Почему в роли подопытного кролика сразу должно быть человече-ство? И вообще, я спросил о другом… — Собак этому учить не нужно, — отмахнулся Ма-стер. — Дело в том, что мой эксперимент можно про-водить только с человеком, только в толпе и на уровне 36