Почему Анчаров?

26 Анчарова, я вспоминала сразу, как сладко держать в руке кисть и мелок сухой краски. Помню, рисовала глиняный кувшин и глиняные стаканчики, случайно провела мелом там, где долж-ны быть блики. И вдруг всё ожило, засветилось. Такая радость была. Отдельная история с песнями Анчарова. Поскольку в сериа-ле все поют, мне тоже петь захотелось. И я на гитаре стала учиться играть. Начала ходить в клуб еще в Ейске, потом был клуб «Откровение» в Вологде. Дети маленькие, ходили за мной хвостиком… И я пыталась не только Анчарова петь, но и воло-годских авторов узнала, вместе со всеми подпевала песням Ми-тяева, Визбора, Окуджавы. Да что говорить, Цветаева тоже пришла ко мне вместе с гитарой. Это было освоение большого и близкого заранее мира. Один раз на вечеринке спела «Мне в бокал подливали вино» на свой собственный мотив и сказала, что слова Анчарова. «Че-го? — удивился один из гостей. — Это тот, что Грина любит?» Я потеряла дар речи. Грина-то я любила еще до того, как Анча-рова узнала. Такие совпадения каждый раз подтверждали, что мне крупно повезло — я наткнулась на что-то настоящее. И я стала другие книги Анчарова искать… Конечно, в общежитии пели «Кап-кап», «Песню о циркаче», «Глоток воды» и другие песни на стихи Анчарова и мелодии Катаева, и я пыталась их подбирать, но больше всего меня поразила самая грустная пес-ня — «Белый туман», ее пела самая отверженная — Леля. И она была про меня, я тоже была отверженная. По собственной глу-пости. На наших чтениях в Володе Маша Запольских пела как раз «Заря упала и растаяла» и «Белый туман», вот праздник-то. И «Теория невероятности» и «Золотой дождь» понравились мне еще больше, чем сериал. Получилось, что все мои родные люди — в его книгах и в сериале, в одном мире, а я по-прежнему одна, в другом мире. Этот разрыв меня доконал, и в 1974 году я поехала в Москву искать Анчарова. Это история уже описана благодаря писательнице Татьяне Тайгановой, но началось-то все с сериала...