Потемкин на Дунае

Ходила молва о сваренной им в восьмипудовой серебряной ванне ухе,ценою в полтысячи червонцев. Он верил в сны, разные приметы и, едучина любовное свидание, крестился против каждой церкви и молельни. Амурным похождениям светлейшего не было числа. И тут уж его нрав нестеснялся: в слепом и ревнивом бешенстве он зачастую срывал пышныеголовные уборы с возлюбленных и, не стесняясь ничем, гнал их прочь.Свои веселые дни он называл "Каной Галилейской", а мрачные --"сиденьем на реках Вавилонских". Книги для Потемкина были насущным хлебом. Он их не читал, но жаднопроглатывал. И в то время как соперник князя Платон Зубов омрачилпоследние годы правдения мудрой монархини, раздувая ее болезненнуюподозрительность и преследуя таких писателей, каковы, Новиков иРадищев, универсально образованный Потемкин дружил с смелымостряком поэтом Костровым и с переводчиком Омира Петровым, читал вподлиннике Софокла, переводил историков, в том числе Флёри, любилпоэзию, сам втайне писывал недурные стихи и покровительствовалгонимому сатирику Княжнину. Юношей-студентом светлейший любил прислуживать в церкви, раздувалиереям кадило и выносил с дьячком перед дарами свечу. Не забывал онэтих наклонностей и на вершине почестей, жалея в шутку, что командуетгенералами, а не попами, и прибавляя в страстных эпистолах к предметамлюбви такие изречения: "Облаченный в архиерейство, преподал бы я тебемое благословение,-- да победивши враги твоя красотою твоею идобротою твоею". Враг любостяжания, всяких лишних прижимок, стеснений и малостей,Потемкин настоял на отмене в армии во время походов пудры, буклей икос и на дозволении носить вместо кафтанов просторные куртки. Всеотечественное чтя превыше иностранного, он ненавидел лесть ираболепство, как не выносил медицины и не слушался лекарей. Скрываясвои умозрения о государственных делах, он, как все от природы ленивыеи вспыльчивые люди, терпеть не мог напоминаний о запущенных илизабытых делах, как никогда же, боясь напоминаний смерти и расчетов сжизнью, не ...