Беглые в Новороссии

высечет. А старики новичкам говорят: "Вы тому не удивляйтесь, что этотпан высек ключника того пана: так было и в старину, как наши степиселились и еще люди тут ходили незакрепленные, как запорожцы". ПридетЮрьев день [21], - являются верховоды, кричат: "На Кильчень!" либо: "НаСамару!" Одно село выселяется, а другое идет ему навстречу в иноеместо. По мостам и по плотинам идут обозы с детьми, добром и стариками;идут батраки и бабы, прощаются с родичами; волы ревут, возы скрипят, апаны заезжают друг перед другом, спорят, сманивают к себе нашего братаи рубятся саблями, а иногда и пищали, бывало, хлопают. Оно так всегдатут было!.. Тот пан, бывало, при проезде обоза, хвалит свое, а этот свое;говорит: "Идите ко мне, люди добрые! дам вам и степи вдоволь, и хорошейводы, и лесу, и хат, и скота!" А уж что соврет, то соврет, лишь бы емусманить их, вот как и теперь... Есть предание, как один свирепыйкомандир, преследуя здесь беглых, налетел где-то на артель неводчиков игаркнул на них: "Где ваши паспорты?" Те переглянулись. Генерал был безконвоя, с одною свитою. "На барке, ваше сиятельство!" - ответили те ипошли по доскам, один за другим, за паспортами. Взошли на барку,оттолкнули ее от берега и показали ему оттуда что-то вроде шишей, сословами: "Вот наши пашпортики!" И эти слова стали с той поры здесьпоговоркою. В праздник, до начала торга, в слободе, где нанимаютсякосари и гребцы, в церкви обыкновенно служится обедня, и все чинностоят и молятся, слушая отца Прокопа или отца Дороша. Дым густостелется, дьячок басит, а из дыма глядят все черноволосые и русыечубатые головы, будто сейчас вышли с картин Шевченко, Трутовского иСоколова. Обедня кончилась: наполняется площадь и шинок. В одном изтаких шинков долгое время в наймах, под Керменчиком, был беглый поваркакого-то генерала из Калуги, который держал отличную простую кухню, и,постукивая ножом навстречу входившего загорелого люда, выкрикивал: "Акому угодно котлеток а la метрдотель, бламанже, сюперфлю и все чтоугодно!" Никаких утон...