Государство и провинция

знает свои интересы, чем правительство, отстоящее от него слишком далеко и по самой природе своей преследующее общие цели в ущерб частным. Устранение общества от административных вопросов есть, говорят они, совершенное поглощение всех частных, общественных интересов, как бы законны они ни были, интересами общими. Это есть отрицание не только личности, но и всех общественных организмов, следовательно, и всего общественного порядка, настоящего и прошедшего, в пользу отвлеченной идеи государства. Так или иначе централизаторы имеют в виду общий, хотя отчасти отвлеченный, государственный порядок; защитники самоуправления поневоле отстаивают общественно-исторические основы государства. Это зависит отчасти от того, что первые обыкновенно имеют в виду Францию, как представительницу идеи всемогущества государства, всемогущества, пред которым исчезают вЬе общественные организмы, при котором между неделимыми и массой государства нет никаких посредствующих комбинаций; последние - Англию, как страну, построенную на исторически выработанных элементах общества, где положение человека в обществе определяет заранее и его роль и значение в государстве. На этом основываются отчасти и возражения, делаемые централизаторами своим противникам. От этого же зависит и трудность соглашения двух школ. Мы уже видели, что ни французское, ни английское государственное устройство не представляет провинции в настоящем смысле этого слова. Ни там, ни здесь нет провинции, как организма sui generis. Исключительность, односторонность господствующих здесь начал устанавливает и односторонний характер самой организации. Отсюда вытекает и самый характер аргументации двух школ. Замечая, что одни напирают на построение администрации на общественных началах, централизаторы с большим основанием возражают, что историческое развитие этих общественных начал до...