Право и нравственность, очерки из прикладной этики

- 26 — iiie долговыхъ обязательству воздержание отъ убнйетвъ, гра­бежей ж т. п. представляешь, хотя и элементарное, но все т а м добро, а не зло, и что если мы должны любить вра-говъ, то и подавно должны уважать жизнь и имущества всехъ нашихъ ближнихъ. Не только н4тъ противоречия между нравственнымъ и юридическимъ закономъ, но второй предпо­лагается первымъ: безъ исполнения менынаго нельзя испол­нить большаго, кто неспособенъ взойти на низшую ступень, тотъ т!мъ мен^е въ состоянии подняться до высшей; явное и грубое противоречие явилось бы именно при расторжении этой естественной связи,—еслибы человекъ, нарушающей уго­ловные законы, считалъ себя достигнувинимъ нравствеяваго совершенства. А съ другой стороны, хотя законъ юри­дический не требуетъ высшаго нравственнаго совершенства, но и не отрицаешь его и запрещая кому бы то ни ни было убивать и мошенничать, онъ не можетъ да и не имеешь надобности мешать кому угодно лиобить своихъ вра-говъ; значишь и тутъ ииетъ никакого противоречия. Итакъ, по этому первому пункту (который въ некоторыхъ нравствен-ныхъ ученияхъ ошибочно принимается за единственно важ­ный) отношение между двумя основными началами практиче­ской жизни выражается следую щи мъ образомъ: право (то, что требуется юридическимъ закономъ) есть низшгй предтлъ. или ншоторый мииимумъ нравственности, равно для всшъ обязательный. 2) Изъ неограниченной сущности чисто • нравственныхъ требований вытекаешь и второе отличие между ними и нор­мами правовыми. А именно: высшия нравственный заповеди не предиисываютъ заранее никакихъ в не HI нихъ определен-ныхъ действий, а предоставляюсь самому идеальному настрое-Hiio выразиться въ с о ответствую щи хъ действняхъ примени-