Деконструкция причинности

Заметим, что здесь Декарт говорит об информационном взаимодействии при познании, причина здесь ни при чем. Об этом писал Д. Беркли: «...Связь идей не предполагает отношения причины к следствию, а только метки или знака к вещи обозначаемой. Видимый мной огонь есть не причина боли, испытываемой мной при приближении к нему, но только предостерегающий меня от нее знак... Именно в отыскании и попытках понимания этого языка (если можно так сказать) творца природы должна заключаться задача естествоиспытателя, а не в притязании объяснить вещи телесными причинами...»83. Эти знаки есть не причина, а информационный повод для ассоциаций. Декарт принимал без критики общеизвестное положение, гласящее, что «в следствии не содержится ничего, что ранее не существовало бы — либо подобным же образом, либо преимущественно в причине, — это аксиома, наиболее ясная из всех существующих. Ходячее изречение: “Ничто не рождается из ничего” ничем не отличается от этого основ-ного понятия; поэтому, если согласиться, что в следствии содержится нечто, чего не было раньше в причине, надо бу-дет также признать, что это нечто было порождено небытием; а почему небытие не может служить причиной вещи, становится понятным уже из того, что в такой причине не содержалось бы ничего содержащегося в следствии». Декарт слишком широко употреблял термин «причина» (может быть, это выбор переводчика?!). Во многих случаях по контексту лучше бы применять термины «повод», «источник», «основание», «мотив». В этом плане корректнее действовал Г. Лейбниц, который считал необходимым анализировать причинность с учетом выяснения роли достаточного основания. Он полагал: «Есть также два рода истин: истины разума и истины факта. Истины разума необходимы, и противоположное им невозможно; истины факта случайны...