Господа Головлевы

231— Нет... то есть я еще об этом не думала... Но что же дурного в том, что я, как могу, свой хлеб достаю?— Что хорошего! по ярмаркам с торбаном ездить! пьяниц утешать! Чай, вы — барышня!Аннинька ничего не ответила, только брови насупи-ла. В голове ее мучительно стучал вопрос: «Господи! да когда же я отсюда уеду!»— Разумеется, вам лучше знать, как над собой поступить, а только мы было думали, что вы к нам возворотитесь. Дом у нас теплый, просторный  — хоть в горелки играй! очень хорошо покойница бабенька его устроила! Скучно сделалось  — санки запряжем, а ле-том — в лес по грибы ходить можно!У нас здесь всякие грибы есть: и рыжички, и волну-шечки, и груздочки, и подосиннички — страсть сколь-ко! — соблазнительно прошамкала Афимьюшка.Аннинька облокотилась обеими руками на стол и старалась не слушать.— Сказывала тут девка одна, — бесчеловечно наста-ивал Федулыч, — в Петербурге она в услуженье жила, так говорила, будто все ахтерки  — белетные. Каждый месяц должны в части белет представлять!Анниньку словно обожгло: целый день она все эти слова слышит!— Федулыч!  — с криком вырвалось у нее, — что я вам сделала! неужели вам доставляет удовольствие оскорблять меня?С нее было довольно. Она чувствовала, что ее душит, что еще одно слово — и она не выдержит.НЕДОЗВОЛЕННЫЕ СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИОднажды, незадолго до катастрофы с Петенькой, Арина Петровна, гостя в Головлеве, заметила, что Евпраксеюшка словно бы поприпухла. Воспитанная в практике крепостного права, при котором беремен-ность дворовых девок служила предметом подробных