Господа Головлевы

252 ВЫМОРОЧНЫЙ гония Иудушки началась с того, что ресурс празднословия, которым он до сих пор так охотно злоупотреблял, стал видимо сокращаться. Все вокруг него опустело: одни перемерли, другие — ушли. Даже Ан-нинька, несмотря на жалкую будущность кочующей ак-трисы, не соблазнилась головлевскими привольями. Оставалась одна Евпраксеюшка, но независимо от того, что это был ресурс очень ограниченный, и в ней произо-шла какая-то порча, которая не замедлила пробиться наружу и раз навсегда убедить Иудушку, что красные дни прошли для него безвозвратно. До сих пор Евпраксеюшка была до такой степени без-защитна, что Порфирий Владимирыч мог угнетать ее без малейших опасений. Благодаря крайней неразвитости ума и врожденной дряблости характера, она даже не чувство-вала этого угнетения. Покуда Иудушка срамословил, она безучастно смотрела ему в глаза и думала совсем о другом. Но теперь она вдруг нечто поняла, и ближайшим резуль-татом пробудившейся способности понимания явилось внезапное, еще не сознанное, но злое и непобедимое от-вращение. Очевидно, пребывание в Головлеве погорелковской барышни не прошло бесследно для Евпраксеюшки. Хотя последняя и не могла дать себе отчета, какого рода боли вызвали в ней случайные разговоры с Аннинькой, но внутренно она почувствовала себя совершенно взбудора-женною. Прежде ей никогда не приходило в голову спро-сить себя, зачем Порфирий Владимирыч, как только встретит живого человека, так тотчас же начинает опуты-вать его целою сетью словесных обрывков, в которых ни за что уцепиться невозможно, но от которых делается невы-носимо тяжело; теперь ей стало ясно, что Иудушка, в строгом смысле, не разговаривает, а «тиранит» и что, следовательно, не лишнее его «осадить», дать почувство-вать, что и ему пришла пора «честь знать». И вот она А