Столетняя дискуссия: западничество и самобытность в русской философии

на необходимость обратиться к разработке народной жизни, отгадал характер Ивана Грозного и тем нашел путь к уразумению его эпохи. П р и ш е д ш и й в 40-х гг. в с л а в я н о ф и л ь с т в о с К.С. Аксаковым Ю.Ф.Самарин, принадлежавший вме-сте с ним ко второму поколению славянофилов, явил-ся, пожалуй, наиболее значимым приобретением для набиравшего силу направления, его философии. Б.Н.Чи-черин, представитель другого лагеря, дает о нем такой отзыв: «Это быт, бесспорно, человек совершенно из ряду вон выходящий. Необыкновенная сила ума, железная воля, неутомимая способность к работе, соединенная с даром слова и блестящим талантом писателя, наконец самый чистый и возвышенный характер, все в нем со-единялось, чтобы сделать из него одного из самых круп-ных деятелей как на литературном, так и на обществен-ном поприще. Разговор у него быт живой и блестящий, всегда в утонченной светской форме, нередко приправ-ленный холодной и едкой ирониею или острою шуткою»55. За славянофилами быт установлен полицейский надзор, сочинения их являлись предметом особенного внимания цензуры. Некоторые из них подвергались арестам. В числе последних оказался и Самарин. В 1848 г. им быти написаны «Письма из Риги», где говорилось о неравноправии различный групп русского населения в Прибалтике перед немцами. Самарин ут-верждал, что не Остзейский край принадлежит России, а наоборот — Россия Остзейскому краю и постепенно завоевывается остзейцами. В сочинении Самарина, тог-да — чиновника министерства внутренних дел, прико-мандированного к генерал-губернатору Остзейских гу-берний, содержались резкие вышады1 в адрес правитель-ства, покровительствующего остзейцам. Находясь в 1848—1849 гг. в Москве и Петербурге, Самарин распространил свою рукописную работу в уз-ком кругу, где она имела большой успех. О «Письмах» 30