Запад против Востока

Фемистокл. Трагедия 151толпу раболепную, которая всегда теснится за тем, кто счастлив? Все, Неокл, переменилось долг есть мудрых со-гласоваться с жребием. Сей Ксеркса есть чертог; я уже не надежда и не любовь Афин; нищ, незнаем, в ссылке, остав-лен, изгнан, скитаюсь, всего лишась. Единое мужество мое, и лучшее всего, со мною осталось. Неокл: Прости, государь… почти досадно становится мне сие мужество. Ты видишь себя изгнанным из самых тех стен, которые соблюдены твоею кровью. Везде встречаешь преследующую ненависть твоего отечества, которая тебя объемлет, ухищряется лишить всех убежищ, и хочет дове-сти тебя до такой крайности, чтобы не осталось земли ноге твоей ступить. И я не слышу тебя ропщущего, вижу тебя спокойного. Ах, как можешь ты с сим равнодушием претер-певать столь неслыханную превратность? Фемистокл: Сын мой, ты новый путник в сей жизни, и для того всякое происшествие тебе кажется чудно. Я од-нако не порицаю твоего смущения. Удивление неопыт-ности дщерь, но матерь есть познание. Изумляющая тебя ненависть обыкновенная награда великих благодеяний. Неблагодарный (и много их) ненавидит тягость благодея-ний в своем благодетеле, и тот вопрос как любить их в нем. Вот почему мы разные. Ненавидит меня отечество, а я его люблю. Неокл: Если б с тобою, родитель мой, неправосудными были только люди, я бы стерпел. Но с тобою и Боги равно неправосудны. Фемистокл: Почему? Неокл: Разве наградою за твою доблесть назвать сию бедственную долю? Фемистокл: Но ты знаешь ли из сей бедственной доли или из той счастливой, что награда или что казнь? Неокл: Как? Фемистокл: Доблесть изощряется в подвигах, слабеет в благоденствии. Прозрачны воды, текущие по камням, сто-