«Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный…»

руководствовалась власть, при любом отношении к лицемерию императрицы в данном случае, все равно следует признать, что подобная ситуация давала некоторый простор для развития общественной мысли (что, так или иначе, было связано с отсутствием четко выраженной идеологии режима и достаточно мягкой цензурой) что бывало не часто в российской истории (не сравнить же с эпохой бироновщины или с правлением Павла). Среди этих площадок – Уложенная комиссия 1767–1768 гг., Вольное Экономическое общество, журналы и театры той эпохи. Известное высказывание А.С. Пушкина 1822 г. – «фарса наших депутатов», давно ставшее афоризмом2, отразило тогдашний взгляд юного поэта и мыслителя на известную Уложенную комиссию, существовавшую в России в 1767–1768 гг., формальной целью которой стало создание Свода законов. Этот, прямо скажем, гиперкритический взгляд (в дальнейшем с удовольствием подхваченный советской историографией) в значительной степени был основан именно на неприятии новой эпохой первой четверти XIX в. лицемерия (в духе строк А.А. Чацкого у А.С. Грибоедова: «Служить бы рад, прислуживаться тошно…»), характерного для екатерининской эпохи и самой императрицы, о чем уже говорилось выше. Заметим, что в этой связи писал Пушкин: «Ничто не могло быть противуположнее поэзии, как та философия, которой XVIII век дал свое имя. Она была направлена противу господствующей религии…, а любимым орудием ее была ирония холодная и осторожная и насмешка бешеная и площадная», упоминая здесь, прежде всего, Вольтера, «великана сей эпохи»3. Но, принимая эту пушкинскую позицию, надо иметь в виду и другой его взгляд, высказанный десятилетие спустя: «Так должно быть и во всем: правительство открывает дорогу, частные люди находят удобнейшие способы ею пользоваться. Не могу не заметить, что со времен восшествия на престол дома Романовых у нас правительство всегда впереди на по...