Воспоминания о моем отце П.А. Столыпине

крытые «балагулы», в которых он развозил бедных евреев, причем там было два класса: первый внутри телеги, второй же – «ноги на двор»: евреи сидели свесивши с телеги ноги, за что платили лишь три копейки вместо пяти. В 1898 году мы довольно долго гостили у дедушки в Кремле, когда приезжали в Москву на свадьбу сестры моей матери, Анны Борисовны, с Сергеем Дмитриевичем Сазоно-вым, тогда секретарем нашего посольства в Лондоне, впо-следствии министром иностранных дел. Венчались они в дворцовой Кремлевской церкви, куда был ход прямо из по-мещения дедушки. Папá оставался в Ковне и приехал лишь за два дня до свадьбы, не желая отлучаться на более долгий срок из-за службы. Кроме того, родители не хотели оставлять на продолжительный срок мою трехмесячную сестру Олёчка на одну кормилицу и няню. В день приезда папá мы пошли с дедушкой покупать для нас игрушки. О дне приезда папá никто точно извещен не был. Проходя Спасские ворота, мы увидели опережающего нас на извозчике папá. Он нас узнает, снимает шляпу весело машет и кричит: «Папá!» Дедушка, как-то растерянно по-вернувшись ко мне, спросил меня, кто это. Я видела, что де-душка был не уверен, папá ли это и хотел слышать от меня подтверждения радостной догадки и, когда я подтвердила, что это папá, он пошел вдруг скоро, скоро к дому, и тут пер-вый раз в жизни показался он мне стареньким. Всегда он хо-дил бодрым ровным шагом, с военной выправкой и казался мне почти таким же молодым, как папá. Вскоре после этого дедушка Аркадий Дмитриевич скон-чался от заворота кишок, промучившись целые сутки. Док-тора говорили, что лишь его богатырский организм смог вынести такие страдания так долго. По необъяснимой небрежности телеграфных чиновников в Кейданах, три телеграммы – о том, что дедушка заболел, 29