Актеон

Глава VI Однако ни Прасковья Павловна, ни дочь бедных, но благородных родителей (при всей проницательно-сти) не могли заметить перемены, совершившейся в Ольге Михайловне с того дня, в который Андрей Пет-рович угощал своих новых соседей обедом и увертю-рой из «Калифа багдадского». Эта перемена в ней не могла быть уловима для их глаз: она совершалась внутри ее. Ольга Михайловна реже ощущала эту страшную пустоту, это беспредельное, мучительное сознание одиночества, которое три бесконечные года не оставляло ее. И хотя она после еще видела его только один раз и в этот раз не поменялась с ним ни одним словом, но мысль, что недалеко от нее есть че-ловек, понимавший ее, близкий ее сердцу, – эта мысль действовала на нее успокоительно. Ее страдания ино-гда утишались и переходили в тихую грусть – в то эфирное чувство меланхолии, о котором он писал ей некогда, объясняя Шуберта. Душа ее чаще открывалась для звуков великого композитора, и она глубже вос-принимала их в себе и отраднее упивалась ими. Под влиянием этого вдохновенного, музыкального состоя-ния души она смотрела и на природу, окружавшую ее. И тогда все представлялось ей в другом свете, все по-лучало для нее жизнь и значение – листы, падающие с деревьев, озеро, лениво приподнимавшее свою свин-цовую грудь, над которым лентою тянулось стадо ди-ких уток, необозримые нивы, щетинившиеся жнивою, и огонек отдаленной деревни, то ярко вспыхивавший, то потухавший… Она терпеливо сносила насмешли-вые взгляды Прасковьи Павловны, рассеянно выслу-шивала ее колкости, вполовину понимала ее тонкие намеки; не видела перемены в обращении с нею мужа и не подозревала, какими сетями приготовлялись опуты-93