Последний дебют

157 Славянская душа Чем дальше я углубляюсь памятью в прошлое и до-хожу, наконец, до событий, сопровождавших мое дет-ство, тем сбивчивее и недостовернее становятся мои воспоминания. Многое, вероятно, было мне рассказано впоследствии, в более сознательное время, теми, кто со вниманием и любовью наблюдал мои первые шаги; многого со мною и не было вовсе, а, слышанное или читанное когда-то, оно слишком тесно приросло к мо-ей душе. Кто поручится, где в этих воспоминаниях кончается фактическая сторона, где начинается дав-нишняя, обратившаяся в привычную истину сказка и где, наконец, граница, на которой та и другая так при-чудливо мешаются? Особенно ярко встает в моем воображении ориги-нальная фигура Яся и двух его товарищей – даже, скажу больше, друзей – на жизненном пути: Мацька – старого кавалерийского бракованного мерина – и дворовой со-баки Бутона. Ясь отличался серьезной медленностью в словах и поступках и всегда имел вид человека в самом себе со-средоточенного. Говорил он очень редко, взвешивая сказанное; речь свою старался сделать русской и только в минуты сильных душевных движений прорывался малорусскими ругательствами и целыми фразами. Бла-годаря платьям степенного покроя и темных цветов, благодаря торжественному, немного унылому выраже-нию бритого лица со значительно поджатыми тонкими губами он производил впечатление дворового человека старого доброго времени. Изо всего рода человеческого, кроме самого себя, Ясь, кажется, только моего отца и удостоивал своим уважением. К нам же, детям, к маменьке и ко всем, как своим, так и нашим знакомым, он относился хотя и